good_song, о нет, не читай этого бреда!

Остальным читать разрешается.
Тут Каллинг-мл. ощутил, что кто-то усиленно дышит ему в правое ухо. Скосив взгляд, он заметил странного обитателя Биллиной комнаты. Тот расположился рядом, выпрямив спину, сжав ладони между ног и выжидающе глядя на Эдуарда.
- Чего тебе? – буркнул вампир.
- Мне? Ничего. Это ведь ты забрался ко мне в комнату, а не я к тебе. Знаешь, мне всякие фанаты попадались, но такого настойчивого, как ты, я вижу впервые. Как тебя зовут?
- Эдуард-Байард-Франц-Фердинанд-Мария Каллинг-младший.
- Вау, Мария! Очень приятно. А меня в некоторых лондонских клубах называют Присцилла, королева пустыни, - признался тип в пижаме, скромно потупив глаза. – Но ты можешь называть меня просто Сцилла! Ну что? Жду твоего рассказа!
Вампир-романтик ещё раз внимательно осмотрел стены комнаты. Нет, вопреки ожиданиям, они не были обиты войлоком. Следовательно, он имеет дело вовсе не с опасным шизофреником.
- Какого ещё рассказа?
- Ну, обычно фанаты мечтают поговорить о том, о сём со своими кумирами. Какая песня тебе больше нравится? А альбом? А состав группы? А клип? А строчка песни? А гитарное соло? А макияж скрипачки? А модель аккордеона нашего дополнительного музыканта в турне 86-го года?...
Пока Сцилла тарахтел, Эдуард напряжённо размышлял. Билла появится на свет не раньше, чем через 3 года. Пройдёт ещё 5 лет, пока Свины переедут в этот дом. Да, рановато он прибыл… Единственный выход – ждать, стиснув зубы. Не навестить ли маму Биллы в роддоме? Нет, это уже слишком. Лучше ему, Каллингу-мл., скрываться в каком-нибудь укромном местечке до Биллиного 17-летия, а тогда попробовать начать всё сначала. И между делом успеть наподдать этому гадёнышу Джарвису, улучив момент, когда он ещё не нарастил мышцы и был обычным ботаником. Решено! Но чем же Эдуарду заняться ближайшие пару десятилетий?
- …крест со стразами. Я угадал? Ты хочешь получить в качестве сувенира мой знаменитый крест со стразами! – Сцилла продолжать вещать на своей волне. – Ну, может быть, я дам тебе его поносить, когда мы пойдём в клуб. Кстати, тебе уже есть 21? Сколько тебе лет?
- 98.
- О, круто! В чём твой секрет, признавайся! Ботокс? Гиалуроновая кислота? Инъекции коллагена?
- Человеческая кровь.
- Ха-ха! Нет, серьёзно. Я столько раз говорил Гранту – у нас слишком взрослая аудитория, надо привлекать молодёжь. Так нет – а давайте мы вставим соло на гобое, а давайте устроим бэк-вокал в духе «Золотого кольца», а давайте пригласим цыганский хор… В результате нас слушают одни престарелые клоуны и бывшие священники. Ты из какой категории?
Терпение Эдуарда с треском лопнуло.
- Слушай, отвали, а? Я НЕ твой фанат, я НИКОГДА им не был, я тебя вообще в первый раз вижу! Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело? Да я – сам Эдуард Каллинг-мл., мечта миллионов… нет, миллиардов девушек! Толпы красавиц бегают за мной по пятам и умоляют, чтобы я вонзил свои клыки в их хрупкие шейки! Но нет! Моё сердце принадлежит только ей, моей единственной и неповторимой Билле Свин! Наша любовь будет жить вечно! И если мы умрём, то вместе!!!
Сцилла удивлённо поднял бровь. В его глазах читались смешанные чувства – ужас, восторг, интерес… В конце концов он сказал:
- Мария, да ты рулишь! Тебе просто нет равных! Знаешь что? Давай ты останешься ещё на пару минут. Я угощу тебя чаем, а ты поведаешь мне свою историю. Ну как?
«Почему бы и нет? Всё равно ближайший десяток лет мне совершенно нечем заняться», - подумал Эдуард и согласился.
Фирменный сцилловский чай оказался на удивление вкусным и ароматным. По венам разлилось приятное тепло, цвета вокруг стали ярче, комната уже не казалась Каллингу-мл. такой ободранной и неуютной. Тем не менее, бледное чело вампира было всё так же овеяно сумраком: Эдуард вспоминал историю своей бессмертной любви и как раз подошёл к описанию Биллиной измены:
- … и с кем? С грязным четверолапым животным! Ну что она нашла в этом волчаре? От него псиной несёт в десятиметровом радиусе! А эта привычка облизывать тебе лицо при встрече? Фу! Допустим, сейчас он живёт в общаге – там и не такое творится, - но как она собиралась держать монстра в квартире? Он же гадит повсюду! Причём не только в своём зверском обличье…
Тем временем Сцилла тоже ощутил на себе действие чая. Спустя 15 минут после первой чашки он уже вовсю танцевал по комнате, шлёпая босыми ногами и напевая: «Иф ай воз э рич гёрл, на-на-на-на-на-на-на-на…». Извёстка сыпалась с потолка на плечи Эдуарда, но тому было всё равно. Увлечённый своими переживаниями, он даже не удивился, что хозяин дома намного опередил Гвен Стефани.
- … нет, ну я ещё понимаю – оборотень. Они сильные, загадочные, харизматичные, совсем как вампиры. Ну то есть – мы, конечно, в сто раз круче, но всё-таки, против правды не попрёшь. Редкая девушка может противостоять очарованию оборотня. Но этот Джарвис! Он же задрот чёртов! Когда другие волко-люди в момент опасности рычат, показывают клыки, брызжут слюной, Джарвис и его братья аккуратно поправляют сползшие на край морды очки и гундосят, клацая брекетами: «Ну-ну, незачем прибегать к насилию… Уверен, что мы сможем найти компромисс…» Тьфу! Ну что есть у него, чего нет у меня? Я же всем известный вампир-романтик! Моя несравненная красота покорила женские сердца по всему миру!... Эй, Сцилла! Ты хоть слушаешь, что я тебе рассказываю?
- Да-да-да, - запыхавшись, Сцилла упал на кровать. – Полностью с тобой согласен! Мне, знаешь ли, тоже нет равных по красоте, уму и стилю в одежде! Так что твоя проблема мне отлично знакома!
Эдуард не поверил своим ушам:
- Ты… Ты мне не веришь?
- Ну что ты, конечно, верю. Ты – вампир, тебе 98 лет, втюрился в девчонку, любовь-морковь, бла-бла-бла, ты едешь из города, она крутит шашни с хвостатым и не в меру волосатым чуваком… Чему тут удивляться? Да такое сплошь и рядом происходит…
Впервые за 3 года Каллингу-мл. захотелось нарушить данное Билле обещание никогда не пить человеческую кровь. Глаза вампира покраснели, верхняя губа дрогнула, обнажив белоснежные клыки…
- Вижу, задел тебя за живое, - Сцилла подсел к Эдуарду поближе и заботливо приобнял его за плечи. – Да не парься! Мой чаёк ещё и не так на людей действует. Вон, в прошлый раз – в Астории выступали, так Роберт на люстру залез! Пришлось мне бегать за стремянкой, снимать бедолагу… А тебя, смотрю, пробило на вампиризм. Ладно, я верю, что в твоём рассказе есть доля правды. Ты любишь эту девку – Биллу, а она, зараза, тебе изменила. Так это не проблема! Я тебе помогу! Сейчас пройдёмся по клубам, потусим, развеемся – и все твои печали как рукой снимет! Как тебе идейка?
Взбешённый Каллинг-мл. решил пустить в ход суперсилу и одним ударом кулака отправить Сциллу в сад через окно. Но… в ужасе вампир осознал, что всё его тело словно налилось свинцом, рука стала поистине неподъёмной, к каждой ноге будто привязали по многотонной гире. Язык начал заплетаться, и Эдуарду пришлось приложить все усилия, чтобы прохрипеть:
- Что… ты… добавил… в чай?...
Сцилла загадочно улыбнулся и проворковал:
- Два слова – ЛОШАДИНЫЕ АМФЕТАМИНЫ.
Ярость прибавила Эдуарду сил. «Ну всё, шизик, прощайся с жизнью, - подумал он (произнести грозный текст уже не было возможности), - Да, я сказал крови «нет». Я перешёл на больничные суррогаты ради любви к Билле. Но обещания дают, чтобы их нарушать!» В отчаянном рывке вампир вонзил клыки в странно топорщившийся воротник полосатой пижамы. Тут же всё тело Эдуарда пронзила адская боль. Издав сдавленный крик и скорчившись, он упал на пол. Рот бедняги наполнился кровью, язык опух… Поморщившись, вампир выплюнул на ладонь два крошечных белых обломка. «Клыки! Я сломал клыки!», - пронеслось в мозгу Каллинга-мл. сквозь застилавшую сознание пелену боли.
- Осторожно! Чего ты? – Сцилла наклонился над тихонько поскуливавшим на полу вампиром. – Это всего лишь моя цепочка. Смотри! – из-под пижамы показался массивный аксессуар. - Зачем её кусать? Что она тебе сделала? Это всё мой чаёк… Тебе срочно нужно на свежий воздух! Пойдём-ка, прогуляемся по Сент-Джеймс парку, это рядом! А потом – по клубам!
Эдуард почувствовал, что его поднимают на ноги и куда-то тащат. Это было его последним чётким воспоминанием. Дальше наступила темнота.
…
Ночь с 26 на 27 июня 1987 года запомнилась жителям Лондона двумя странными происшествиями. Во-первых, во всех больницах города практически одновременно вышли из строя флюорографические аппараты. Во-вторых, многие ночные прохожие уверяли, что в разных районах города громко звучала одна и та же песня. Какая? Здесь мнения расходятся. По одной версии, это был тогдашний хит Life is live от группы Opus со слегка изменённым текстом:
«Цепь из цепь, на-на, на-на-на!»
Другие свидетели признавались, что слышали песню на незнакомом языке, возможно, русском:
«Скованные одной цепью, связанные одной целью…»
И наконец, третьим вариантом была какая-то новая мелодичная композиция:
«Хэй, Сент-Джеймс парк! Хэй, Сент-Джеймс парк!»
Как бы то ни было, точно известно одно: после этого случая ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем больше никто не видел Эдуарда Каллинга-мл.
